Они сидели вокруг трехаршинной круглой арены, огоророженной невысоким барьером.

"И правда, точно в цирке", - весело вспомнилось Захару Фомичу.

Вокруг арены высились в два ряда деревянные скамейки, на которых и сидели гости. Травникова еще не было.

Захар Фомич пустил на арену своего петуха под общие похвалы и восторг.

- Этому петуху нет соперника! - воскликнул фельдшер. - Что рост, что клюв - удивительное дело!

- А каковы у него шпоры!

- И красивый какой! - добавил хозяин. - Перо хорошее, и ноги здоровые. Петушок, можно сказать, аглицкий.

Заморского фасона важная персона!

Захар Фомич умилялся все более: как же так - до сих пор он никого не знал, а о нем, оказывается, все слышали и даже знают, что у него петух замечательный.

Петух одиноко и важно расхаживал по арене, повертывая вправо и влево голову, точно тянулся спросонья, и, очевидно, недоумевал, куда занесла его судьба. Он глядел и не думал, конечно, что значат эти кровяные брызги, запекшиеся на холсте барьера, что значат черные пятна на сером войлоке, по которому он так величественно ступал.

- А мой вот какой будет! - сказал кондитер, появляясь с черным петухом в руках.

- О, славный какой! - восторгался фельдшер, исподтишка толкая Захара Фомича. - Славный, славный! - А когда заговорили другие, он шепнул ему: Дрянь петух против вашего!

Зазубрин тоже хвалил черного и тоже сказал на ухо Захару Фомичу:

- В суп его пора, а не в бой.

- Мой петух ничего себе, да вот беда: не пробован!

Кто его знает, вдруг побежит? - неуверенно сказал кондитер.

- За хохол тогда! - пошутил кто-то. - Не бегай! Не вводи в убыток хозяина.

- Только попробовать хочется. Я бы уж, так и быть, поставил бы десятку. Только не с вашим, Захар Фомич. Мой вашему не ровня.

- Я ведь показать только принес, - ответил Захар Фомич. - Я драться не пущу.