Петушков закусил губы и начал опять ходить по комнате.

- О чем же ты с ним разговаривала? а? Василиса улыбнулась и потупилась.

- Говори же, говори, говори, говорят тебе, говори!

- Какой вы сегодня сердитый,- заметила Василиса. Петушков молчал.

- Ну, нет, Василиса,- начал он наконец,- нет, я сердиться не буду... Ну, скажи же мне, о чем же вы говорили? Василиса засмеялась.

- Такой, право, шутник этот Петр Петрович!

- А что?

- Уж такой!

Петушков опять помолчал.

- Василиса, ты ведь любишь меня? - спросил он ее.

- Ну, и вы туда же!

У бедного Петушкова защемило на сердце. Вошла Прасковья Ивановна. Сели обедать. После обеда Прасковья Ивановна отправилась на полати. Сам Иван Афанасьич прилег на печи, повертелся и заснул. Осторожный скрип разбудил его. Иван Афанасьич приподнялся, оперся на локоть, смотрит:

дверь отворена. Он вскочил - Василисы нет. Он на двор - и на дворе ее нету; на улицу - глядь туда, сюда: Василисы не видать. Без шапки пробежал он до самого рынка: нет, не

видать Василисы. Медленно вернулся он в булочную, взлез на печь, повернулся лицом к стене. Тяжело ему стало. Бублицын... Бублицын... это имя так и звучало у него. в ушах.

- Что с тобой, батюшка? - спросила его сонливым голосом Прасковья Ивановна.- Чего охаешь?

- Ничего, матушка, так. Ничего. Давит что-то.

- Грибы,- пролепетала Прасковья Ивановна,- все грибы. О господи, помилуй нас, грешных!

Час прошел, другой-Василисы все нет. Петушков двадцать раз порывался встать и двадцать раз с тоской забивался под тулуп... Наконец, однако ж, он слез с печи и хотел было домой пойти и на двор уже вышел, да вернулся. Прасковья Ивановна встала. Работник Лука, черный, как жук, хотя и булочник, заложил хлебы в печь. Петушков опять вышел на крыльцо и задумался. Проживающий на дворе козел подобрался к нему и слегка, дружелюбно толкнул его рогами. Петушков посмотрел на него и-, бог знает почему, сказал:"Кысь, кысь". Вдруг низенькая калитка тихо распахнулась и появилась Василиса. Иван Афанасьич отправился к ней прямо навстречу, взял ее за руку и довольно хладнокровно, но решительно, сказал ей: