- Куда это она запропастилась? - равнодушно проговорила Прасковья Ивановна.

- Вы ее балуете, вы ее просто совершенно избалуете!- с отчаянием повторял Петушков.

- И! батюшка! за девкой не усмотришь!-отвечала Прасковья Ивановна.- Бог с ней! Лишь бы свое дело делала... Отчего же человеку и не погулять...

Мороз подирал по коже Ивана Афанасьича. Наконец, к вечеру, явилась Василиса. Он только этого и ожидал. Торжественно поднялся Петушков с своего места, сложил руки, грозно нахмурил брови... Но Василиса смело взглянула ему в глаза, нагло засмеялась и, не давши ему выговорить слова, проворно вошла в свою комнату и заперлась. Иван Афанасьич раскрыл рот, с изумлением посмотрел на Прасковью

Ивановну... Прасковья Ивановна опустила глаза. Иван Афанасьич постоял немного, ощупью сыскал фуражку, надел ее криво на голову и вышел, не закрывши рта.

Он пришел домой, взял кожаную подушку и вместе с нею бросился на диван, лицом к стене. Онисим выглянул из передней, вошел в комнату, прислонился к двери, понюхал табаку, скрестил ноги.

- Аль нездоровы, Иван Афанасьич?-спросил он Петушкова.

Петушков не отвечал.

- За дохтуром сходить прикажете? - продолжал, погодя немного, Онисим.

- Я здоров... Ступай,-глухо проговорил Иван Афанасьич.

- Здоровы?.. нет, вы нездоровы, Иван Афанасьич... Какое это здоровье?

Петушков помолчал.

- Вы посмотрите лучше на себя. Ведь вы так исхудали, что просто на себя не стали похожи. А все из-за чего? Как подумаешь, так, ей-богу, ум за разум заходит. А еще благородные!

Онисим помолчал... Петушков не шевелился.

- Разве так благородные поступают? Ну, пошалили бы... почему ж бы и не так... пошалили бы, да и за щеку. А то что? Вот уж точно можно сказать: полюбится сатана пуще ясного

сокола.

Ивана Афанасьича только покоробило.