- Так это ж сколько денег просадить можно?! Если тут ресторан, там ресторан...
- Там рестораны на каждом сагу. Дорого, конесно. Мне там один говорит: первый и последний раз. Нет, можно без ресторанов, там пельменные на каждом сагу.
- Пельмени?!
- Пельмени. Пожалуйста. Три порции - вот так хватает.
- То-то ты полторы сотни уханькал - по ресторанам-то.
- Десевле нельзя. Но сто я вам скажу: нигде ни одного грубого слова! Стобы матерное слово - боже упаси! Только суточки, суточки... Все смеются, сутят. Смеются, прямо сердце радуется. И пьяных нету. Так, идес - видис: врезамсы, паразит! По глазам видно. Но - не сатается. Но вот хохма была! Посли домик Чехова смотреть, ну, надели какие-то тряпосные стуковины на ноги - стоб пол не портить. Ну, сагаем потихоньку, слусаем... А там под стеклом кожаное пальто висит. Ну, эта женщина, солидная такая, стояла рядом... как заорет: "Это он такой больсой был!" Да как брякнется! - Петька долго один смеется, вспомнив, как брякнулась солидная тетя. - Она на каблучках, а хотела подойти поближе поглядеть пальто, а запуталась в этих стуках-то... Ну, мля, все за животики взялись...
- А што за пальто-то? Какое пальто?
- Пальто Чехова, писателя. Он в нем на Сахалин ездил.
- Ссылали, что ль?
- Да зачем! Сам ездил - посмотреть. От он тогда и простыл. Додуматься - в таком пальтисечке в Сибирь! Я ее спрасываю: "А от чего у него чахотка была?" "Да, мол, от трудной жизни, от невзгод", - начала вилять. От трудной жизни... Ну-ка, протрясись в таком кожанчике через всю Сибирь...