- Ну, она и была - трудная жизнь, раз ему тулуп взять не на што было.

- Может, не знал человек, какие тут холода.

Петька молчит, потому что забыл спросить тогда у женщины-экскурсовода: зимой ездил Чехов или летом?

- Знаес, какой у него рост был?

- У кого?

- У Чехова. Метр восемьдесят семь!

Это родных не удивило - знавали и повыше. Это тогда экскурсантов почему-то очень всех удивило, и Петька удивился со всеми вместе. И сейчас хотел удивить.

- Ну а радикулит-то как? Полегчало?

- Совсем почти не чую! Во, гляди: встал, нагнулся, выпрямился... - Петька встал, нагнулся, выпрямился. - А раньше, если нагнулся, то не разогнесся.

- А говоришь, на гору чуть не на карачках заполз.

- То - на гору! На гору мне пока тяжело.

- Ну, пора и на боковую, - сказал тесть Петькин, сам тоже с трудом поднимаясь, - засиделся. - Завтра ставать рано. Пойдешь покосить со мной? Или отдохнуть охота с дороги?

- Пойду! - с удовольствием откликнулся Петька. - Я наотдыхался.

- Ему теперь - двойную норму ломать надо, - сказал сосед Петькин, дядя Родион, который тоже приходил послушать про теплые края. - Полторы тыщи по-старому за месяц - это...

- А дорога! - воскликнула теща.

- Да, кусаются они, курортики-то.

Петьке неловко стало, что из-за его проклятого радикулита пришлось истратить больше двухсот рублей.

- Виноват я теперь, если он ко мне извязался?

- Кто тебя винит! - искренне сказал тесть. - Никто не винит. Хворь - она всегда дорого стоит.

На том все и порешили.

Только теща добавила:

- Теперь уж берегись! А то ведь не берегетесь нисколь. Потные, не потные лезете под машину на сырую землю спиной. Рази так можно! Возьми да постели куфайку хоть, руки-то не отсохнут. Зато здоровый будешь.