- Ты про кого?

- А эта... не знаю, как ее фамилия, знакомая Колмаковых. Все летку-енку-то танцует...

- А-а, - вспомнил Петя. - А чего она хочет?

- Шиферу.

- А в нос не хочет? - Петя смеется молча, весь: животик смеется - как-то прыгает, подбородок смеется, загривок - тоже смеется - напряженно лоснится и дрожит.

Лялька смеется, как сухие бобы по полу сыплет, - мелко, часто и не смешно.

Отсмеялась и еще раз напоминает:

- Не сули, смотри, ничего. А то ты, выпимши, слабый.

- Я-то слабый? - Пете слегка не понравилось, что он бывает слабый.

- А у Маковкиных-то в прошлом году - помнишь? - Лялька опять просыпает горсть бобов - смеется. - Отливали-то...

- Та-а...

- Не сули ей никакого шиферу! А то она сама же разнесет потом: "Мне Петя шиферу посулил!"

- Да ну, что я?..

Петя сходил в сарайчик, принес гвозди, молоток. Не спеша прибил штакетины. Постоял, поиграл молотком, - видно, разохотился поработать, решает, что бы еще прибить.

А Лялька то и дело высовывается из окна.

- Петь, ты помнишь, я тебе пластинку на день рождения дарила? Там еще "Очи черные" были...

- А что?

- Где она?

- Не знаю. А что?

- Хочу взять ее. Может, споем. Чтоб она заткнулась со своей леткой...

- Нет, "Очи" нам не потянуть.

- Подпоем! Я вытяну

- Не знаю... Там где-нибудь.

Петя подошел к крыльцу, постучал молотком.

- Нашла! Петь!..

- А?

- Нашла! Она сегодня заткнется... Я плечами трясти умею. Ты не видал?

- Нет.

- Счас... - Лялька на минуту исчезла... И вновь появилась - в цветастой шали, наброшенной на плечи. - Смотри! - и стала трясти плечами - по-цыгански. Тощая грудь ее тоже затряслась - туда-сюда. Смотреть неприятно.

- Не вывихни кости-то, - сказал он. И поколебал животом - посмеялся.

- Получается? Петь...

- Получается.