Родители отреагировали на это по-разному. Папа был спокоен, заметив за ужином, в то время когда тетушка отдыхала у себя наверху, что, если ей так уж нравится летать, пусть себе летает. Лишь бы, как добавил он шутя, не улетела совсем. А то унесет ветром, ищи-свищи ее тогда.

Мама же не была столь беспечна.

— Тебе шуточки, — сказала она. — Но ты видел, как она летает? Да еще с горшком?

— Ну, с горшком? Ну и что?

— А тебе не кажется это странным? Никто не летает, а она летает.

Папа лишь пожал плечами.

— А откуда нам знать, кто еще летает?

— Я, во всяком случае, ничего подобного не видела и не слышала, — и мама, помолчав, добавила: — Но это же может привлечь внимание соседей. — Тут она понизила голос, хотя слышать этот разговор никто бы не мог. — А все соседи одинаковы и любят что-нибудь замечать, что их не касается. Начнут рассказывать всякие небылицы, а то еще вызовут полицию, а это уже неприятно. Да и вообще, кто знает, не запрещено ли это законом!

Вот так приняли новость наши родители. Мы с братом слушали да помалкивали, хотя на этот счет свое мнение у нас, конечно, было.

Глава вторая, в которой тетушке Доре вдруг захотелось погулять по бульвару

Разговоры разговорами, а тетушка продолжала жить как ни в чем не бывало. А значит, летать. И однажды мама в волнении сообщила, что тетушка не хочет или не может спуститься на завтрак, а когда к ней поднялась в мансарду, увидела ее висящей посреди комнатушки, на уровне электрической лампочки. Ну, так, будто бы она лежала на диване. И при этом она, по словам мамы, еще читала книжку и так зачиталась, что не услышала, как мама пришла звать на завтрак.