-- Знамо, тоскливо.

-- Тоскливо.

Утром Ивана с Нюрой провожали до автобуса. На тракт.

Шли серединой улицы: Иван с Нюрой -- в центре, по бо-кам -- тетки, дяди. Иван при шляпе, в шуршащем плаще, торжественный и помятый после вчерашних проводов. Нюр-ка в цветастой шали, в черной юбке, в атласной бордовой кофте -- нарядная, как в праздник.

Шел также молодой племянник Ивана с гитарой и гром-ко играл что-то нездешнее, с маху вколачивая по струнам.

Встречные останавливались, провожали глазами группу и шли дальше по своим делам. Может, кому и доведется когда-нибудь уезжать из села -- так же вот пойдет с родней по ули-це, также будут все обращать внимание.

Пришли на автобусную станцию... Иван с двоюродными братьями отошли в чайную. Жена Нюра и старшие в родне промолчали: положено. На дорожку.

Скоро Иван и братья вышли из чайной -- красные, по-кашливали. Закуривали.

-- Дай твоих, у меня мятью какие-то...

-- Спал, что ль, на них?

-- Сел где-то...

-- Ваньк, дорогой-то не пей шибко.

-- Да ну, что я?..

-- Ты пивко лучше. Захотел выпить, возьми пару бутылок пива -- не задуреешь, все будет нормально.

-- Да ну, что я?..

Братья -- ребята все крепкие, кулакастые -- вместе кому хошь свернут шею. А города опасались. Иван слегка волно-вался.

-- Не духарись там особо...

-- Да ну, что я?..

Подошел автобус.

Родные наскоро перецеловались...

-- Иван, гляди там!..

-- Мама, ребятишек-то, это -- смотри тут за ими. На реку бы не ходили...

-- Да ехайте, ехайте -- погляжу тут.

-- А то у меня душа болит...

-- Ехайте! Раз уж тронулись -- ехайте. Чего бы, дуракам, здесь-то не отдохнуть? Ехайте уж...

-- Нюра, Нюр, -- подсказывали под руку, -- ты деньги-то под юбку, под юбку; ни один дьявол не догадается... Я сроду под юбкой вожу... Целеньки будут.