Мишель готовился к экзамену в Ecole des Sciences politiques. [Институт политических наук(франц.) ] Однако баронесса застала его не за книгами. Он занимался боксом. Без пиджака, жилета и подтяжек, в толстых рукавицах, наклонив голову, упруго покачиваясь на странно расставленных ногах, он изо всей силы бил по большому черному мячу, - мяч так и носился в разные стороны на длинном металлическом стержне. "Господи! Сумасшедший!.." Баронесса, жмурясь, с ужасом представила себе, что в мяч на таком ударе можно невзначай попасть и ногтем, - "а у него такие хорошие, умные ногти! Вдруг расколется, ай!.." Она придавала у мужчин большое значение ногтям и как-то по-своему их классифицировала.
- Вот как вы готовитесь к экзаменам, тореадор?
- Mille pardons, grand'maman. [Тысяча извинений, бабушка(франц.) ]
Он потянулся было к пиджаку, аккуратно повешенному на спинку стула, но решил, что можно остаться и без пиджака.
- Бабушка, нельзя входить, не стучась, - сказал он. - В России, верно, было можно, а в Париже нельзя.
- Дерзкий мальчишка, я постучала... Да ведь вы ничего не слышите, когда занимаетесь этой идиотской гимнастикой...
Мишель, ласково улыбаясь, попробовал взять ее за руку.
- Как вы великолепны! Позвольте поцеловать ручку.
- Сначала снимите эту гадость, ваши рукавицы.
- Oui, grand'maman. [Да, бабушка(франц.) ]
Это обращение было, разумеется, милой шуткой, как и ее строгий начальственный тон. Баронесса по возрасту так не годилась в бабушки, что милая шутка не могла ее задеть. Однако она предпочла бы, чтобы он называл ее иначе. Родство между ними было очень отдаленное: неизвестно где находившийся муж баронессы чем-то приходился давно умершему отцу молодого человека.