Майков

Сказал я: то-по-ром!

Дягилев осторожно постукивает обухом.

Анечка

Да?

Галина

Да.

Что если это неминучая беда,

Так нет спокойней мужа пожилого,

Уж не изменит он, ни-ни.

Майков (отстраняя Дягилева)

А ну-ка, Бурлов, шибани!

Другой красноармеец плюёт на ладони, берёт топор и в два удара с треском отваливает подзеркальник. Анечка затыкает уши. Из коридора бойцы начинают носить неисчислимое количество угощений, которые тут же, под руководством Майкова и Старшины, раскладываются, наливаются и насыпаются я в вазы, графины, на блюда, на тарелки, ставятся в банках стеклянных и металлических. Несут в изобилии и пустую посуду, фарфоровую, серебряную, хрустальную, цветы. Обширный "стол" до отказа заставляется кушаньями и винами. Солдаты вышколены и чётки до циркового предела. Майков распоряжается театральными жестами.

Интересуюсь, Прокопович,

Вы - офицер или попович?

Что вы пришли?

Прокопович (собираясь уйти)

Простите, мне сказали,

Что будто бы меня вы вызывали.

Майков

Не будто бы, а вызывал.

А вы пришли и жмётесь, как мешок.

В чём дело? Света не было. Опять стоял движок?

Небось, искрa?

Прокопович (сокрушённо)

Искра...

Майков

Не может штаб работать в темноте.

3а-пом-ни-те!

Сегодня свет не должен здесь ни на минуту гаснуть!

Вам - ясно?

Прокопович (отаптываясь)

Но в функции мои, коль рассуждать формально...

Майков (трагическим шёпотом)

Как вы сказали? - Рассуждать? Печально.

А тысячёнка в месяц - как? А дополнительный паёк?

Да на гражданке б вас заездили как чёрта

За это маслице. Вы разве на войне? - вы на курорте!

И кто на радиоле мне исправит рычажок?

Кто вообще попрёт, за грубость извините мне, телегу-с?