Драматург задумывается и что-то мрачно вычисляет по пальцам. На десятом пальце он останавливается и спрашивает:

- А... а того... деньжонок вперед не дадите? Мне, собственно, не нужно, но так уже принято. Тогда и старуху ухлопаю.

- Все, конечно, получите, о чем говорить, о Господи! Только если вы согласны ухлопать эту, как ее, черта, то, батюшка! (хлопает по коленке) нельзя ли весь пятый акт побоку?

- Побоку?

- Ну, на что он? Пятая спица в колеснице, да и только. А кстати, и заглавие бы другое...

- Другое?

- И уже если вы хотите, чтобы действительно вещь - выкиньте вы совсем этого адвоката.

- (С ужасом.) Героя-то?

- Ну какой он герой. Кукла фарфоровая, и больше ничего. А также устройте-ка вы в первом акте пожарчик.

- Пожарчик?

- Или нет... Батюшка, какой я придумал вам великолепный сценический эффект! Какой эффект! Тридцать лет думай, не придумаешь. Ах, какой эффект!

Бегает по кабинету и, остановившись перед зеркалом, делает себе ручкой. У драматурга разгораются глаза. Он затворяет плотнее дверь, опускает драпри, опускает огонь в лампе и шепчет:

- Говорите.

- (Шепотом.) В третьем акте героиня, как ее, черта... рожает. (Сжимает руку.) Но рожает на сцене!

- ?!!

- Да, да! И притом - троешку!

Драматург (шепотом). Она не замужем.

- (Шепотом.) Ничего. Понимаете, она родит за сценой, а на сцене цыганское пение: "Ночи безумные" или в этом роде. А когда она родит третьего и, по-видимому, собирается еще, ее муж...

- (Шепотом.) У нее нет мужа.

- А, черт! Что вы, дочь, что ли, выдаете! Так вот ее муж хватается за волосы, качает головой, вот так, и говорит: "Вот тебе клюква!" Или нет, это неудобно. Что бы он такое сказал? "Быть или не быть"... Да придумайте же!

Драматург (растерянно). Не могу.

Получив обещание денег, драматург приходит домой и садится за работу. В продолжение ее горько плачут: правда, жена драматурга, талант драматурга и различные поставщики драматурга - дровяник, портной, лавочник.