— У меня дома коляска еще красивее!

Ангел, улыбнувшись, подняла брови:

— Где же она? Покажи ее мне, свою красивую коляску!

— Тебе не покажу!

— Потому что у тебя ее нет!

— Нет, есть! — заплакала я.

— Нету, нету, нету! Ничего у тебя нет! Ничего! — уверенно произнесла Ангел и вновь придавила бедную кошку.

— Оставь кошку в покое, ты, дурища!

— Кошка моя! Тебя это не касается! А на кухне у меня еще две морские свинки, канарейки и белая мышь. А у моего дяди четыре собаки!

— У меня тоже есть!

Ангел все качала головой. Мы подошли к концу забора. Я еще раз скорчила гримасу: «Бэ-эээ!» — и покинула Ангела.

— Фуй! — раздалось мне вслед.

Я пробежала лужайку вдоль маленького ручейка и оказалась у другого соседского забора. Там, в проволочной изгороди, зияла большая дыра, через которую я и пролезала. Человек, возившийся каждое утро в соседнем саду, мне это разрешал. Его звали Вавра. Он был работником. Жил здесь один. Его хозяева уехали.

— На Запад, — сказал Вавра.

— Боятся русских?

Вавра кивнул.

— Ха-ха-ха! Они боятся и русских, и американцев, и французов. Они всех боятся!

Вавра задумчиво посмотрел в голубое небо и объяснил:

— Не без причины!

Потом указал на дом:

— Они отняли его у старого Гольдмана, Гольдмана-старшего. Отняли и сахарный завод. Все, что они имеют, отнято у евреев.

Вавра улыбнулся:

— А сейчас, поняв, что Гитлер проиграл войну, они перепугались. Боятся, что евреи вернутся и разобьют их тупые нацистские черепушки!