Железные прутья упирались в красную каменную стену, высотой до коленок. Поверх прутьев в три ряда шла колючая проволока. Забор был мощный. Со стороны сада вдоль забора рос густой кустарник. Я продиралась сквозь кусты, взбиралась по перекладинам забора до самых верхних завитков и оттуда оглядывала все вокруг. На другой стороне улицы стоял дом, в котором никто не жил. Его хозяева удрали на Запад. Я все собиралась осмотреть этот дом. Сверху было видно полуоткрытое окно подвала. Через него я и хотела влезть внутрь. Продумала все до мелочей. Нужно только дождаться, когда старый советник из соседней виллы отправится со своими двумя догами на прогулку.

Итак, я наблюдала со своего забора за улицей. Подвальное окошко было по-прежнему полуоткрыто. Советник завтракал на террасе. Ел яйцо всмятку. Собаки лежали у его ног. Я ждала, когда придет советница и отправит их на прогулку. Но советница все не приходила. Собаки зевали.

Я карабкалась вдоль забора. Осторожно, чтобы не уколоться железными колючками. По пути высматривала кошек, солдат, автомашины и первых русских. Железный забор кончился. Я спустилась вниз, продралась сквозь кустарник и очутилась перед соседской изгородью. Тут был обычный забор из проволоки. За забором меня ждал «ангел», девочка примерно моего роста, но совсем на меня непохожая. У «ангела» были белокурые локоны и шелковый бант на голове. Каждый день новый! И каждый день новое платье из бархата или из другого материала в цветочек. Я называла эту девочку «ангелом», потому что она была действительно Ангел. Ее звали Сусанна-Мария Ангел.

Я стала разглядывать Ангела. Сегодня на ней было шелковое платье в клеточку и такой же бант на голове. Я скорчила рожу и проблеяла: «Бэ-ээээ!!» Показала ей язык и отправилась вдоль забора. Ангел шла с другой стороны. Обычно она катила маленькую красную коляску. В коляске лежала черная кошка в кукольном платье и детской шапочке. Кошке этот наряд явно не нравился. Она недовольно мяукала и пыталась выпрыгнуть из коляски. Ангел прижимала кошку ко дну коляски, накрывала ее розовым шелковым одеяльцем и убаюкивала: «Нельзя, нельзя, дорогая! Будь послушной, дорогая! Ай-яй-яй!» Я не выдержала: