Но это негодование уже показывает, чего мне надо ждать от петерб<ургской> критики, когда появится не говорю уже роман - не там, а даже когда выйдет в свет мое путешествие. Теперь мне более, нежели кому-нибудь, приходится жалеть, что в Вашем журнале нет отдела критики, где бы можно было Вашему сотруднику рассчитывать на справедливую защиту против недобросовестной критики. Особенно легко напасть на мои записки: там я не спроста, как думают, а умышленно, иногда даже с трудом, избегал фактической стороны и ловил только артистическую, потому что писал для большинства, а не для акад<емиков>. И этого не хотят понять - с умыслом или без умысла, не знаю.

Живу я всё там же, то есть на Моховой улице, близ Сергиевской, в доме Устинова.

Покорнейше прошу Вас принять уверение в моем почтении и преданности

И. Гончаров.

Кланяюсь Е. Ф. Корш<у> с семейством.

Н. А. ГОНЧАРОВУ

21 апреля 1857. Петербург

Поздравляю и тебя с праздником, любезный брат Николай Александрович. Провел я и его, и Страстную неделю в хлопотах, так что насилу нашел час написать теперь и к сестрам по несколько строк. Здесь теперь г-н Унтербергер: мы были друг у друга, но не застали дома и я видел его у министра; видел также мельком и Екатерину Карловну. Отпечатанную тетрадь г-на Минаева я подписал и отдал в комитет: на днях ее отправят с билетом на выпуск. Там напечатана, между прочим, "Недвига", а рукописи этого отрывка не доставлено, так что мне не с чем было сверить напечатанного и я должен был читать снова. Скажи, чтобы вперед оригинал непременно доставлялся для сличения, а перечитывать вновь некогда.

Я собирался месяца на четыре за границу, к водам, полечиться от расстройства печени, но, кажется, придется отложить. Впрочем, может быть, еще и соберусь. Анюта пишет, что Володя Кирмалов собирается в военную службу и оттого, может быть, в университет не поступит: это будет очень жаль. Ты знаешь всю пользу университетского образования и потому постарайся с своей стороны, чтобы мальчишку не слушали и чтобы он непременно учился; теперь все и всё старается учиться, между прочим, и офицеры. В последнюю войну оказалось, что бывшие студенты оказались лучшими офицерами; да теперь и самые кадетские корпуса преобразовывают и вводят более общих предметов преподавания.