Антон закрыл дверь палаты на стул.

- Ты чего? - Ромка находился под властью обе-щания, данному ему.

- Чтобы никто не помешал, - коротко сообщил Антон.

- Кто помешает? В лагере шаром покати. Спе-циально искать будешь, никого кроме поваров да техничек не найдешь. - Ромка почему-то начал слегка волноваться.

- А они, по-твоему, не могут помешать?

- Чего им в нашей палате делать?

- Береженного бог бережет. Знаешь такую при-сказку? - Антон зачем-то приставил палец к губам.

- Иди ты со своими присказками, - отмахнулся Ромка. Но голос его не был сердитым.

Антон тем временем задернул шторы и делови-то заглядывал под кровати. Он и сам отлично по-нимал - никого нет. Но делал свое дело старатель-но, и более для того, чтобы напустить важности. Пусть Ромка сразу проникнется. Чем должен про-никнутся Ромка, он и не знал. Но в одной книжке про шпионов ему попалось это слово, понрави-лось, и теперь Антон готов был выставлять его и к месту и не к месту.

Он порылся в тумбочках, нашел чистую тет-радь и карандаши. Уселся за стол и, вынув из се-редины тетради сдвоенный лист, разложил его пе-ред собой.

- Готово, - сказал многозначительно. - Если хо-чешь сохранить задуманное втайне, опасайся вто-рого листа. Даже мягкий карандаш оставляет след. По вмятинам можно восстановить полный текст. А нам с тобой с тобой засвечиваться ни к чему.

- Скажи хоть, что задумал, - попросил Ромка. - Вертишься, вертишься перед глазами как жаба на игле, а я сижу перед тобой лопух лопухом.

- Не терпится?

- А чего мне должно терпеться? На душе кошки скребут, в животе мыши пешком бегают. А тут еще ты привязался со своими извилинами.