Такие случаи, к счастью, редки. Напротив, кажется иной раз, что старики нарочно упрятывали под новые крас-ки старую, совершенную живопись, настолько она оказы-вается свежей, сохранившейся, как будто сейчас из-под кисти живописца.

Разумеется, я побывал в реставрационной мастерской Русского музея. Она невелика. Вот художник-реставратор Николай Васильевич Перцев, как все реставраторы, боль-шой энтузиаст. Вот реставратор помоложе -- Иннокентий Петрович Ярославцев. Вот молодая реставраторша--Ирма Васильевна Ярыгина. Они потихонечку, изо дня в день, миллиметрик за миллиметриком раскрывают иконы (что ни икона--то удивление и чудо!) и таким образом успевают раскрыть за год и довести до экспозиционной кон-диции, вероятно, не меньше пяти икон. А в иные годы -- две-три. Если вспомнить, что в фондах хранится и ждет реставрации несколько тысяч, то легко подсчитать, че-рез сколько лет будут приведены в порядок все фонды.

Правда, есть в Москве Центральная реставрационная мастерская на Ордынке. Она помещается в церкви, пост-роенной Щусевым и расписанной Нестеровым. Художест-венный руководитель мастерской Николай Николаевич По-меранцев. Это его стараниями была устроена в Москве памятная всем москвичам выставка древней деревянной резьбы. Николай Николаевич безусловно любит икону, но его пристрастие все-таки именно резьба. В Центральной мастерской народу побольше, чем в Русском музее, но ведь к ним приходят в реставрацию иконы и из областных городов.

Меня, впрочем, не пугает то, что на реставрацию всех хранящихся в фондах икон потребуется не меньше пятисот лет, а может быть даже и больше. Но зачем отреставрированные иконы снова уходят в фонды? Конечно, экспо-зиция каждого музея, как говорят, не резиновая. Нужно показать и то, и это. И надои молока по области, и плоско-губцы, вырабатываемые местным заводом, и муляж свиньи с передовой колхозной свинофермы.