В древней деревянной скульптуре (она, как правило, раскрашивалась) есть своя неизъяснимая прелесть. Когда Николай Николаевич Померанцев устроил в Москве вы-ставку этой скульптуры, люди ходили и не только восхи-щались столь неожиданной красотой, но и возмущались, почему эта красота держится в подвалах музея. В самом деле, если иконные фонды Русского музея все же высовы-ваются над поверхностью (опять этот пресловутый, надоев-ший айсберг!), то на деревянные скульптурные сокровища в экспозиции музея нет и намека.

Скульптура религиозного содержания -- только незна-чительная часть большого и разветвленного искусства, жившего в глубинах народа в течение многих веков. Дей-ствительно, кругом леса и леса. Ни белесоватых побережий теплых морей, где находят гранит и мрамор, ни ковыльных степей, где редкие сиреневые камни так и просятся, чтобы их пообтесать и превратить в знаменитых каменных баб, ни моржовой кости--подручного материала для чукчей и эскимосов, ни слоновой кости для умельцев Индии. Но вот именно дерево, сквозные северные леса, нож и топор как первые посредники в отношениях человека с лесом. Разве не естественно, что самые ранние Перуны, Ярилы, Стрибоги изображались не в мраморе, не в слоновой кости, не в золоте, но именно в дереве. То мягкая липа, то звонкий, почти железной крепости дуб, то плотная древесина бере-зы, то плачущая золотыми слезами древесина сосны и ели -- выбор не так уж мал. Выбирая материал по душе, теши из него и огромного идола, и маленького конька -- иг-рушку белоголовому сынишке, и люльку, и гроб, и ложку, и топорище, и кадушку, и солонку, и ковшик, и миску, и прясницу, и дугу... Ах, если б вы только видели, какие резные и расписные дуги хранятся в подвалах Русского музея!

До сих пор я не знаю, не могу окончательно для себя решить: было ли у человеческого искусства два пути с са-мого начала или оно раздвоилось гораздо позже? Красота окружающее" мира: цветка и полета ласточки, туманного озера и звезды, восходящего солнца и пчелиного сота, дре-мучего дерева и женского лица -- вся красота окружающего мира постепенно аккумулировалась в душе человека, по-том неизбежно началась отдача.