Казалось бы, очень просто. Потом уж искусство отвле-клось. Рисунок на скале не имеет никакого прикладного характера. Это просто радостный или горестный крик ду-ши. От никчемного рисунка на скале до никчемной кар-тины Рембрандта, оперы Вагнера, скульптуры Родена, ро-мана Достоевского, стихотворения Блока, пируэта Галины Улановой... Но что же было вначале: потребность души поделиться своей красотой с другим человеком или потребность человека украсить свой боевой топор? А если по-требность души, если просто накопившееся в душе потре-бовало выхода и изумления, то не все ли равно, на что ему было излиться, на полезные орудия труда, или просто на подходящую для этого поверхность прибрежной гладкой скалы.
В человеке, кроме потребностей есть, пить, спать и про-должить род, с самого начала жило две великих потреб-ности. Первая из них -- общение с душой другого человека. А вторая -- общение с небом. Отчего возникла потребность духовного общения с другими людьми? Оттого, вероятно, что на земле одинаковая, в общем-то, одна и та же душа раздроблена на множество как бы изолированных повторений с множеством наслоившихся индивидуальных особенностей, но с тождественно глубинной первоосновой. Как бы миллиарды отпечатков, либо с одного и того же, либо, в крайнем случае, с нескольких, не очень многих не-гативов.