Последняя американская книжка моя продается, как и предыдущие, плохо, хотя рецензии отличные. Так здесь бывает.
В Нью-Йорке страшная тропическая жара, от которой не спасают никакие кондиционеры (у нас их — три), а в горах прохладно, и мы там будем отдыхать, готовясь к приезду Уфлянда, Герасимова, Еремина, Арьева и т. д. Уфлянда и Арьева мы готовы и рады взять к себе, а остальные пусть живут у Шарымовой, тем более что все они — ее бывшие мужья. Едут все они на одну из бесчисленных ахматовских конференций. Сколько можно?!
Донат отпраздновал свое 80-летие. Мы подарили ему подписку на «Огонек», «Литературную газету» + копченого угря весом 1,5 кг.
Мама прихварывает, дряхлеет, но ничего трагического не происходит и в ближайшие годы, тьфу, тьфу, тьфу, не предвидится.
Катя звонит нам редко, она много работает и еще больше развлекается.
Никешу недавно снимало русское телевидение (у нас тут есть эмигрантское телевидение, почти такое же самодеятельное, как ваше «Пятое колесо»), так вот, они его спросили, среди прочего:
— Кем ты хочешь быть?
— Писателем.
— На каком же языке ты будешь писать — на русском или английском?
Коля ответил:
— На обе языкех!
Вот так.
Бродский в Париже. Все наши американские друзья разъехались по всяческим побережьям. Пора и нам отчаливать.
Обнимаю тебя. Всем привет.
* * *11 ноября (1989)
Милая Юля, здравствуй! Спасибо тебе за добрые слова в отношении «Филиала», хотя повесть эта сочинялась для одной здешней газеты и на лавры рассчитана не была. Тем более спасибо.
У меня за спиной дремлет на раскладушке А., заехавший в Нью-Йорк из Дартмута после ахматовского симпозиума. Вот человек, не изменившийся совершенно: те же голубые глазки, сдержанность и чувство собственного достоинства даже во сне. Он произвел здесь вполне хорошее впечатление и доклад прочитал вроде бы отличный (я не был), и даже деньги какие-то умудрился заработать, что при его лени следует считать не его, а моим гражданским подвигом. Симпатичное в нем и полное отсутствие интереса к ширпотребу. Когда мы с Леной углубляемся в торговые ряды на какой-нибудь барахолке, он достает из кармана маленький томик Бердяева и начинает читать.