Сане Лурье огромный привет. Уверен, что к низости, учиненной в отношении меня редакцией «Невы», он ни малейшего касательства не имеет.

Через минуту по телевидению начинаются дебаты между Дукакисом и Бушем — надо смотреть. Дукакис — это наш, скажем, Микоян, а Буш — что-то близкое, скажем, к Молотову.

Обнимаю тебя. Даниле скажи, чтобы прочел письма Ван Гога — это лучшая в мире книга об искусстве.

Твой.

26 июня (1989)

Милая Юля! Получил твое письмо, спасибо. Мы в суете, поскольку Никешка кончает занятия 28-го, а уже на следующий день можно перебираться на дачу. Пробудем мы там до конца сентября, с моими наездами в Нью-Йорк на заработки.

Ты спрашиваешь, когда мы «планируем свой приезд на чтения». Во-первых, что еще за чтения? Во-вторых, семья у нас громоздкая и не очень подвижная: мама (81 г.), Коля (7), собака, рыбы, черепахи, попугаи и т. д. Так что, ездить более или менее свободно могу лишь я один, но мои поездки чреваты запоями, и уж, тем более, они чреваты ими в моей родной стране. Короче, пока воздерживаемся. Да и за дом надо выплатить до 1 октября 90-го года 23 тысячи долларов. Из них, между прочим, есть в наличии — две.

Через нас проехало множество советских гостей, общение с которыми стало заметным фактором нашей жизни. Если учесть к тому же, что мне на стол ежедневно кладут вырезки из 65 советских изданий, то представления о вашей жизни у нас, в общем-то, есть. Дай Бог, чтобы из всего этого получилось нечто человеческое, как я уже излагал по тому же «Пятому колесу». (Ю. Мориц прислала нам кассету с записью моего, так сказать, выступления. Если ты его видела, то учти, что снимали меня больного аллергией, а потом я выздоровел и злодейски похорошел.)