- Ну, давайте обсудим план дальнейших действий, - предложил толстый старый член Валера.

По плану Валеры, который он, двигая бровями, нам изложил, выходило, что есть три пути, прокладываемые в сумраке белой ночи: один вел в кабак, другой - в кабак на Неве, третий - в магазин, а потом в штаб-квартиру.

- У нас плюрализм, - сказал наконец Мишка. - Это значит, что будет все, как я сказал. То есть мы скинемся и пойдем на Неву. Там романтично и есть где поссать.

- Фу, какой ты пошлый! - немедленно вскричала Катерина.

Я поддержал ее, и мы пошли в другую сторону, но пришли все равно к Неве - туда волокла нас бурная толпа.

До того я никогда не видел настоящей питерской белой ночи. Сквозь оливье пробираешься ты в ней, сквозь разноцветное оливье, накромсанное кусочками разной формы: тут круглый горох, и квадратная колбаса, и аморфная картошка, и все в светлом тенистом майонезе. К небу прилипли таинственные, мокрые покровы. Солнце в желтом дыму качалось за крепостью, - нетрудно было поверить, что оно - звезда. А еще в Питере были какие-то абсолютно остервенелые выпускники.

- Ура! - ревели они жуткими голосами, катаясь друг на друге. - Мы дожили!

То одна, то другая патлатая голова металась передо мной на фоне яркого, светлого неба. Я оглянулся: Катя презрительно курила.

- Мне кажется, - указал я ей, - что ты все время о чем-то думаешь.

- А ты - не думаешь?

- Я - нет, - честно признался я, растолкал толпу и побежал в кусты мимо пьяных теней.

Кусты колыхались неподалеку от Эрмитажа. Я вбежал в них и в панике не заметил, что напротив меня пристроился еще кто-то.

- Стой, кто идет! - засвистели менты, и затопали, и окружили кусты.

В блестящей темноте я вырвался на свободу; Дворцовый мост поднимался под общее улюлюканье. Мишку я нашел возле хилой лошади.

- Прокатиться, - хриплым голосом сказала девица.