2
Штаб-квартира дыбороссов находилась на седьмом этаже большого угловатого дома. Этот дом местами порос травой, которая от жары закручивалась и змеилась. Я долго шел вверх по квадратной мраморной лестнице, а два дыборосса стояли сверху, хихикая, и мимо меня пролетал их пепел.
- Вот, хочу к вам в партию вступить, - сказал я, представ перед ними.
Дыбороссы рассмеялись. Один был парень года на два старше меня, - но он-то не знал, что я младше, потому что я как шкаф трехстворчатый с антресолью. У этого парня везде жгло, а больше всего, видимо, под черепом. Вторая была девушка неземной красоты. У нее было лицо все высокое, она как бы носила на макушке блюдечко - и носик, и скулы кверху, и пушистый хвостик кверху, и губки тоже.
- Миша, - сказал дыборосс. - И Катя.
- Очень приятно, - сказал я. - Егор.
- А почему ты решил в партию вступить? - спросила Катя, стряхивая пепел, а сама поглядывает.
- Да так, - говорю, - вот восемнадцать стукнуло, решил записаться.
Это я, как Гайдар, годов себе прибавил.
- А то хожу, чмо беспартийное, - добавил я.
Миша и Катя переглянулись.
- Ладно, - говорит Миша, - а чего тогда к нам? Почему не к коммунистам? Или не к бритоголовым?
- Нет, - отвечаю, - шановны панове, то не можно, то не жечно. Коммунисты - они все какие-то левые. А голову побрить я всегда успею. Вот провалю экзамены в институт, и побреют меня. Так что я к вам.
- А вот чего ты все-таки у нас ищешь? Карьеру хочешь сделать?
Въедливая какая, чего ищу, чего ищу. Не люблю, когда девушки курят, между прочим.
- Я ищу, - говорю я, - где бы пожертвовать собой за святое, правое дело, между прочим. И хочу узнать, почему у нас всюду такая лажа. А карьеру пусть делает зафаканый истеблишмент.