А то - хоть не выезжай вовсе, сиди дома: хуже других не радость быть... Да и супруг первый же начнет воркотню: "Что это ты, матушка? На что похожа? Всякую женственность утратила, даже собой заняться лень, одеться хорошо не умеешь. Клеопатра Львовна, Нонна Сергеевна - словно картинки, а ты, рядом с ними, допотопная какая-то точно горничная в старом платье, подаренном барыней... Еще люди дурно подумают, станут говорить, что я скуп, мало выдаю тебе на туалеты... Так вот и понимайте: надо, чтобы и одета была по последней картинке, и чтобы за грош пятаков наменять..." Голь на выдумки хитра: умудряемся кой-как, при помощи Дины. А вы, господа, видя, что она вечно при нас вертит-ся, да деньги мы ей платим, да в долгу мы у нее все, как в шелку, воображаете, будто она наша грабительница и соблазнительница, женский Мефистофель какой-то... И, уж если бы вы знали, сколько неприятностей переносит она от вашего брата! И - каких! Подумать страшно.

- Неужели даже до "бокса"? - пошутил я, все держа в памяти бесфамильного, как Дина, Ивана Антоновича Расплюева.

Но дама пресерьезно мне возразила:

- А вы думаете, нет? Очень просто!..

* * *

Случай вскоре доставил мне знакомство с Диной-контрабандисткой и, вместе с тем, убедил меня, что, действительно, нелегка ее жизнь от нашего брата, мужчины. Как-то раз, поздно ночью возвращаясь из театра, я заметил у ворот нашего дома беспомощно ковыляющую женскую фигу-ру: не то больная, не то очень пьяная... судя по поступи с наклоном не в "правую-левую", а все вперед, скорее больная. Я прибавил шагу, догнал: Дина-контрабандистка!.. Но - в каком виде! Волосы сбились на лоб, лицо, при свете фонаря, белое, как плат, щека вздутая, под глазом не то синяк, не то царапина: именно уж Расплюев в юбке после трепки...

- Виноват, - решился я сам заговорить с ней, - вы, кажется, нездоровы. Не помочь ли вам?