- Мудреная у вас коммерция, Дина!
- Что ж? Какое кому дело дано, что кто умеет оправдать.
- И часто вас надувают в платежах таким образом?
- Да считайте, что из десяти клиентов три не платят.
- Однако! И все-таки выгодно торговать?
Дина уклончиво улыбнулась.
- Живу.
- Имеются у вас конкурентки? Много таких промышленниц в Петербурге?
- Да, есть... Порядочно много... Эльза Чухонка, Берта Егоровна, мадам Юдифь, Ольга Кривая...
- И все имеют свою булку с маслом?
- Не жалуются. Я-то, конечно, не чета им, в первый номер иду, в большие дома вхожа, репутацию имею. Но некоторые, - вот мадам Юдифь, например, даже больше меня зараба-тывают. Ну, только это потому, что их коммерция нечистая, приторговывают...
- То есть?
- Мой товар модный и галантерейный, а они и от живого товара не прочь. Свидания устраивают, сводничают. Юдифь - та прямо эту специальность имеет. Конечное дело, выгодно. Как не выгодно? Ну, это - кому в охоту, и совести если нет. Я вот не могу. Доходно, а руки не поднимаются. Видно, дурна ли я, хороша ли, а совести, кому она от рождения дана, не изживешь... Вон Ольга Кривая и краденое покупает, с воришками знается... Еще выгоднее. Стыдно, не умею... Помилуйте! У меня племянницы взрослые, с образованием девушки... Очень хорошие, честные, порядочные... Даю вам благородное слово...
Дина задумалась.
- Вообще, хотелось бы кончить все это. Пора. Двадцать лет бьюсь как пан Марек мычется по пеклу. Шутка сказать: мне пятьдесят лет, я старуха, мне бы внучат качать, чтобы бабушкой меня звали, а вот она - жизнь то моя, покой мой...