Дина выразительно поднесла руку к замалеванному синяку:

- Только и заслужила.

- Да, завидовать нечему...

- А, если бы вы знали, сколько других беспокойств!

Дина даже рукой махнула.

- Всякий то норовит отщипнуть у тебя кусок себе; со всяким то делись; от всякого то бойся доноса. Получишь дорогой, фартовый товар - думаешь: вот наживу сто на сто. Куда там! Не тут-то было! Как начнут рвать направо, налево подлипалы всякие, - благодари Бога, если останется в свою пользу двадцать процентов: остальное - так вот все само, в руках твоих, зримо и растает... Не будь у меня племянниц бедных, давно бы бросила. Племянницам хочется хорошее приданое дать... Вот, нет ли у вас женишка? - засмеялась она.

Я ответил ей в тон:

- Как не быть? У вас товар, у нас купец. Охотников взять красивую невесту с деньгами в Петербурге сколько угодно. По многу ли сулите?

- Да уж куда ни шло, по большой красненькой на каждую расшибусь.

- По десяти тысяч? Ого!

- А для хорошего человека, если с ручательством, что верный - не обидчик, пить не станет и девку не заведет, можно и прибавить...

- Дина, да ведь у вас их с руками оторвут: по нынешним временам ваши племянницы - клад...

- Да уж я, что касательно домашнего интереса, люблю так, чтобы все было по-хорошему... Да... Награжу всех, выдам, устрою - и забастую. Мне, старухе, много не надо. Сохраню себе малый кусок. Авось, буду сыта.

- По монастырям, поди, станете ездить? Грехи замаливать?

Дина сжала губы.

- Не очень то я, знаете... Не охотница... Нет, просто на покой хочу... Ну, буду у племянниц гостить, от одной к другой ездить... Ничего, они у меня добрые, любят меня, не поскучают...

Дина - контрабандистка настоящая. Но огромный спрос на всякого рода запретный товар породил в Петербурге особые промыслы контрабанды мнимой, притворной: таков уж наш цивилизованный век, что даже контрабанда - и та стала жертвой фальсификации.