- Вероятно, вы продали часть вещей?
- Как бы не так. Разве я затем их покупала, чтобы потом продавать? Могла ли я с ними расстаться? Я в них просто влюблена была...
- Заложили свои bijoux*? Кредитовались в отеле?
* Украшения (фр.).
- Как можно? Что вы! С моим то положением? С моей фамилией?
- Тогда, простите, отказываюсь понимать.
- И ни за что вам не догадаться, если не расскажу сама. А между тем, ларчик открывается очень просто, и все уладилось так мило, учтиво и приятно, что вы не в состоянии и вообразить. Мы, бедные, грешные русские дамы, способны хранить свои маленькие секреты от кого угодно, только не от француженки-горничной или модистки. Вот и разговорилась я однажды с прелестной барышней, которую один крупный магазин прислал ко мне, как примерщицу, а в разговоре выложила ей свое горе. Она выслушала, улыбнулась и отвечает:
- Это очень частая история, и в ней нет решительно ничего трагического.
- Ах, вы не знаете моего мужа...
- Вашему мужу незачем и знать о вашем безденежьи. Вы можете прекрасно заработать эти деньги сами, здесь, в Париже.
- Я, мадемуазель? Бог с вами! Я выросла баловницей... Я не имею даже понятия, как и что можно работать для денег...
- Мадам, неужели я осмелилась бы предложить вам какую-нибудь грубую работу? Слава Богу, я умею различать людей и вижу, с кем имею дело...
Тут у меня явилось новое сомнение. Женщина я молодая, собой, говорят, недурна, путешест-вую одна, без компаньонки, - не принимает ли меня эта госпожа за искательницу приключений, не собирается ли предложить мне... Вы понимаете?