- О, очень понимаю!

- Но - нет, не то. При одном намеке на мои сомнения, она так и вскипела... "За кого мадам меня считает? Разве мадам неизвестно, какой фирмы я представительница? Разве честь дома позволила бы моим патронам терпеть на своей службе особу, способную на подобные проделки и предложения?"... Даже отпаивать водой ее пришлось и извиняться потом: так расходилась... Ну, а как и чем она меня спасет, все-таки не сказала... Положитесь, говорит, на меня: вам не придется сделать ничего неловкого, даже неприятного, - просто, можно сказать, ничего от вас не потребу-ют, совсем, совсем ничего!..

- За ничего, Люси, денег не дают. Поставят какие-нибудь обязательства.

- Никогда. Уверяю вас: не вас обяжут, вы обяжете. Да так, что если бы вы и в Петербурге оказались не при деньгах, то можете хоть совсем не платить. Вот, значит, какую услугу вы в состоянии, шутя, оказать.

Отвечаю:

- Не платить я не могу и не хочу, потому что принимать подарки от неизвестных людей не в моих правилах. Но, если дело сводится к тому, чтобы услуга шла за услугу, тем лучше, с тем более легкой совестью я займу деньги...

Назавтра утром подают мне карточку какой-то мадам Дюран. Имя ровно ничего не говорит: во Франции Дюранов и Ламбертов чуть ли не больше, чем у нас Ивановых. Принимаю. Входит дама лет сорока пяти, буржуазка, очень приличная, одета просто и элегантно, заметно, что туалет стоит больших денег.

- Мне сообщили, что вы в маленьком затруднении. Не позволите ли мне вам помочь? Сколько вам надо?

- Думаю, что обойдусь двумя тысячами франков.

- Пожалуйста, не стесняйтесь... Если надо больше...

- Нет, я разочла, что обойдусь.

- Прекрасно. Я могу ссудить вам эту сумму.

- А условия?

Мадам Дюран пожала плечами.

- Какие же условия между двумя порядочными женщинами? Я не процентщица. Когда будут деньги, пришлете мне долг. Вот и все.