- Простите, но я страшно заинтригована: что побуждает вас кредитовать меня, незнакомую вам женщину, на таких льготных условиях, да еще доверять мне этот ценный сундук? Ведь в нем, по меньшей мере, тысяч на сорок франков дорогого товара.

Мадам Дюран, на это в ответ, спрашивает меня с искренностью:

- Ведь вы действительно госпожа N.?

- Самолично.

- Ваш муж занимает в Петербурге такой-то пост?

- Да.

- В прошлом году вы ездили за границу и возвращались на родину тоже с большим бага-жом?

- Ваша правда.

- И пограничная таможня не осматривала ваших сундуков?

- Нет, осматривала, но очень поверхностно: только поотпирали замки да подняли крышки. А внимательно, как у других дам, моих вещей никогда не осматривают...

- О, конечно! Вот, видите ли, нам все это прекрасно известно. И потому-то я решилась поручить вам этот сундук, что, среди ваших вещей, его осматривать не станут и, следовательно, родные мои получат вещи без пошлины. А пошлину им пришлось бы заплатить в размере гораздо большем двух тысяч франков, которыми вы желаете у меня кредитоваться.

В Петербурге ко мне явился тоже как-то утром очень учтивый и порядочный на вид француз, - по типу commis* из очень хорошего джентльменского дома. Он рекомендовался мне племянни-ком мадам Дюран, показал доверенность от нее и принял сундук по описи... Больше я его не видела.

Зато из вещей, бывших в сундуке, стала видеть очень много потом в сезоне - то на одной нашей mondaine**, то на другой...

* Приказчик (фр.).

** Светская дама (фр.).

Спрашиваю Лили Беззубову:

- Где вы купили этот валансьен? В Париже, конечно? Здесь у нас нельзя найти такого.

- Нет, представьте, - именно здесь, в Петербурге.

Называет адрес и шепчет:

- Только не выдавать. Это я вам - по дружбе. Мне самой продали под страшным секретом. Говорят, что контрабанда.

А я отлично узнаю, что это тот самый, который, по поручению мадам Дюран, приехал из Парижа в знаменитом сундуке. Следовательно, не посылала она никаким родственникам никаких подарков, а все вещи были просто-напросто для торговли и отчаянно контрабандные. И мне вдруг стало стыдно и страшно: