- Да полно вам... Не то, что вы думаете... И вообще, ничего особенного... А только ваша братья, мужчины, не очень то долюбливают хозяйку этой квартиры.

- За что?

- Говорят, будто много мы, бабы, ей денег носим.

Я смиренно повторил:

- За что?

- А уж это не ваше дело. Много будете знать - скоро состаритесь.

В другой раз, много позже, приезжаю к приятелю, чиновному литератору, как зван был, завтракать. Хозяина еще нет дома, не приходил со службы. Хозяйка встретила меня какая-то растерянная, с заметным смущением, сунула мне в руки газету и, извиняясь, что сейчас-сейчас вернется меня занимать, скрылась куда-то внутрь квартиры. Из соседней комнаты долго доноси-лось ко мне оживленное шушуканье двух женских голосов. Но вот - в передней задребезжал резкий хозяйский звонок. Шушуканье оборвалось и сию же минуту мимо меня во весь дух, опрометью, бурей помчалась по направлению к кухне, на черный выход, с узлом подмышкой хозяйка знакомого мне окна. А жена моего приятеля проходя мимо меня навстречу мужу, сделала мне такой выразительный знак молчания, что я поспешил принять самое невинное выражение, на какое только способно мое лицо:

- Никого видом не видал, слыхом не слыхал...

Жена моего приятеля - хорошая дама, совестливая. Не любит и боится, чтобы о ней не только говорили, но даже думали дурно. Поэтому, возымев со мной общую тайну, она возымела и настоятельную потребность оправдаться, "чтобы вы не вообразили чего-нибудь худого".

- Поверьте мне: эта дама очень милая, она не занимается ничей дурным. Но я не смею принимать ее явно, потому что Лев ее терпеть не может. Ее все мужья ненавидят.

- Но кто же она, наконец?

- Фамилии не знаю. Никогда не знала. Да, кажется, и никто не знает. У нее нет фамилии.

- Батюшки, да это Расплюев какой-то в юбке! Ведь только почтеннейший Иван Антонович пытался уверить квартального надзирателя, что - "я без фамилии, у меня нет фамилии"...