- Попробуй его описать, - посоветовал Мухтель.
- Нечего описывать! - раздраженно крикнул тот. - Он мелькнул и пропал. Такой из себя... - Штрумпф сделал из пальцев нечто вроде беспомощной козы, бредущей в гору. - Короче, я не помню.
Стараясь скрыть разочарование, Мухтель, в котором снова заговорил лекарь, счел нужным предостеречь его от чрезмерных волнений.
- Воздержись от эмоций, любезный друг, - посоветовал он, поднимаясь с постели и делая шаг назад. - Не то ты очень скоро вернешься в края, откуда я тебя с изрядным трудом выдернул.
Взгляд, которым наградил его Штрумпф, привел Мухтеля в недоумение и заставил задержаться. Бледное лицо коллеги смотрело искательно и в то же время проказливо, с хулиганством в уме.
- Может быть, это не так уж и плохо, - задумчиво предположил Штрумпф. Это был очень важный предмет. Мне он нужен. Я вовсе не против ненадолго вернуться и прихватить его с собой.
- Ты бредишь, - улыбнулся Мухтель. - Конечно, ты этого не хочешь. Знаешь, что это было? Ты повстречался с типичной, заурядной структурой из собственного подсознания. В аналитической психологии давно описаны округлые, самодостаточные образования, которые символизируют, так сказать, внутреннюю цельность, аналог внешнего божества. Тебе повезло натолкнуться на собственное Я, законченное и умиротворенное, так что вполне понятно, что ты мечтаешь обрести его вновь.
- Может быть, - не стал спорить Штрумпф. - Но мне от этого не легче. Я должен вернуться и забрать ту вещь. Нельзя ли это как-нибудь устроить?
Мухтель покачал головой:
- Вероятно, на тебе сказываются мои снадобья. Как ты себе это представляешь? Ты хочешь, чтобы я ввел тебе что-нибудь нехорошее, а после спасал? Или, может быть, даже спасать не нужно?
- Отчего же не нужно, - нахмурился Штрумпф. - Я говорю о риске в разумных пределах. Ты видел японский фильм про любовников? Где душат? Он попросил, она придушила - сначала немного, так, чтобы ему понравилось, но тому все было мало, и вот она задушила его насовсем.