Поставил в 19 номер (18-й целиком посвящен 60-летию Солженицына). е. Еще один рассказ, "В гору", тоже на лист, выслал Перельману. Этот гангстер наконец со мной объяснился. Написал запутанное еврейское письмо. Масса комплиментов. Зовет печататься. Сулит годовую подписку на журнал. Жалуется на бедность. Намекает, что уплатил тебе. Якобы через Карла. Затем вдруг пишет, что хотел бы немного уплатить. Досадует, что мой адрес нестабилен. Короче - виляет. Как говорит Марамзин: "Бо-о-льшой человек!" Вот, что я понял. Журнал у него хороший. Печататься, в общем, негде. А нужно. Рукописей у меня гора. Рано или поздно слава и деньги объединятся. <...>

Тут есть нечто вроде эмигрантского клуба. В субботу был мой вечер. Очень смеялись и хлопали. Обидно, что вас не было. Я так завидую всем, кто с женами и дочками! <...> профессор Тамарченко мне сказал (есть еще профессор Тамарченко - его жена): "Ильф и Петров могут спать спокойно". А один еврей в кулуарах говорил: "Вам очень пойдет искусственная замша!" Я почему-то обиделся на "искусственную" <...>.

5

20 ноября <1978>

Дорогие мои! Наконец-то получили ваш ответ. Интервалы стали очень большие. Через три дня напишу снова. Чтобы бегали два трамвая по одному маршруту.

Мы живем однообразно и тихо. Я хожу только к Руткевичу по субботам. И то не всегда. А двадцать пятого буду читать в институте славистики.

Ходил в парк убирать листья, за деньги. Заработал больше пятисот шиллингов. Еще предлагают малярную работу, но нет грязной одежды, все новенькое.

Тринадцатого мы, очевидно, переедем в квартиру Ефимовых. Так что пока отвечайте "До востребования": Dovlatov. Poste restante. Wien-1010 Osterreich (Austria).

На почте я бываю ежедневно. А там видно будет. Но и отправленное по нынешнему адресу я, конечно, получу. Оставлю соответствующие распоряжения.

Хвостенко тут у нас был. Он милый парень, ранга Ентина. Он даже чем-то нам помог. Песенки - убедительно средние, несамостоятельные.