Дон! Дон! Дон! — доносилось из яйца.

Четыре пары глаз с любопытством смотрели на зеленоватое яйцо, из которого раздавался звук. Четыре пары глаз принадлежали маленьким гагачатам, дымчато-бурым пуховичкам с белыми надбровьями и чёрными бусинками глаз. На тупом конце яйца видна была звездообразная трещинка, в которой показался и замер крохотный клювик.

— Он опять не вылупился, — зашептал самый нетерпеливый и беспокойный гагачонок по имени Тяп.

— Тс-с! — прервал его другой. — Не мешай слушать!

— И не толкайся, пожалуйста, — вежливо вставил третий, — а то я скажу маме.

— А я не толкаюсь! — возразил Тяп.

— А вот и толкаешься!

— Нет, не толкаюсь!

— А я всё равно пожалуюсь, — спокойно сказал гагачонок, которого звали Ябедой.

— Ну и говори, говори! — зашипел Тяп.

— Тише, вы! — прикрикнул Большой Ляп, самый старший и самый сильный из гагачат, которому шёл уже второй день и который поэтому считал себя самым главным. — Расшумелись!.. Тяп, ты опять тронул яйцо.

— Я не трогал! — возразил Тяп.

— А вот и трогал! Я видел! — немедленно подтвердил Ябеда.

— Ты видел?! — вскипел Тяп.

— Да, я видел. И об этом тоже мама узнает.

— Ах, так… Ты свидетель, Чап, что я не виноват, и поэтому клюну Ябеду.

Чап, который не отрываясь смотрел на яйцо и не вмешивался в ссору братьев, вдруг заметил:

— А ведь он снова бьёт!

Гагачата мгновенно стихли.

Дон! Дон! Клювик исчезал в отверстии яйца и появлялся снова. Дон! И трещины поползли дальше. Дон! Дон!

И вдруг — крэг! — яйцо развалилось.