Малюсенький мокрый гагачонок вывалился из яйца и растянулся в гнезде. Он лежал с закрытыми глазами и не шевелился.

— Он, наверное, дохлый! — сказал Тяп. — Или притворяется.

— Ты тоже был таким, когда вылупился, — заметил Большой Ляп. — По крайней мере, я тебя таким хорошо помню.

— Он и сейчас почти такой, — вставил Ябеда.

— Ах, я такой? — снова вскипел Тяп.

— Я сказал «почти», — уточнил Ябеда и добавил: — Когда старшие говорят, надо хорошенько слушать. Не правда ли, Ляп?

Большой Ляп, который не успевал следить за смыслом происходившего спора, но которому понравилось последнее замечание Ябеды, важно согласился:

— Правда. Старших надо слушать.

— Эх, вы!.. — тяжело вздохнул Тяп.

— Тс-с! — снова раздался голос Чапа. — Он двигается. — Чап был самый внимательный, и хотя он говорил всегда мало и тихо, но как-то так получалось, что все его слушали.

— Смотрите, он открыл глаза.

Гагачата вытянули шеи, разглядывая новенького. Тот оглядел их и прошептал:

— А мне холодно.

— Сейчас прилетит мама и тебя согреет, — сказал Чап. — А холодно тебе потому, что ты мокрый.

— Внутри яйца всегда прескверная погода. Сыро, — пояснил Большой Ляп.

А Тяп участливо осведомился:

— Ну как, всё в порядке? — И одобрительно добавил: — Всё-таки проклюнулся.

— Нет, ещё не проклюнулся, — тихо возразил гагачонок.

Ябеда и Большой Ляп захихикали, а Тяп только пробормотал неопределенное «м-м-м», потому что сказать ему было нечего. И вдруг гагачонок спросил:

— Скажите, а как меня зовут?

Птенцы переглянулись. Потом помолчали, и наконец Чап ответил:

— Кажется, тебя ещё никак не зовут. Ты ещё только-только появился на свет, и у тебя пока нет имени. А имя нужно придумать.

— Мы придумаем тебе славное имя, — пообещал Большой Ляп.

— Оно будет красивое, — вставил Ябеда.

— Если ты не будешь ябедничать, — поддакнул Тяп и вызывающе посмотрел на Ябеду.