Гек взял направление на голос, пробуя ногами ступени. Он сразу про себя решил, что не понимает сказанного и ориентируется только на интонацию, а потому предпочел "расшибить башку", впрочем, постарался сделать это аккуратно, так что шишка на лбу хотя и кровоточила, но угрозы для здоровья не представляла. Ссадину смочили мерзко пахнущей сивухой, в которой Гек без труда узнал ирландское виски; продезинфицировав ранку таким образом, ее залепили пластырем.

Строго говоря, хлопотал и оказывал первую помощь только шофер -смуглый и суетливый парень лет двадцати, на макушке у которого уже созревала будущая плешь. Он-то уверенно поднырнул в знакомом месте и остался невредим. Другой же присутствующий, мясистый детина лет тридцати пяти, тщательно прикрыл за ними дверь погреба, изнутри больше похожего на бомбоубежище, защелкнул ее на два оборота ключа, плюхнулся на стоящий у входа трехногий табурет, закурил темно-коричневую сигаретку и, покуривая, стал терпеливо ждать, пока водила исполнит роль медсестры. Это напоминало сценку, где подрядчик доставил клиенту мебель на дом и, в надежде на чаевые, усердно протирает пятно, случайно попавшее на полированный бок во время перевозки.

-- Откуда ты, парень? -- вдруг спросил Гека толстый. Видя, что тот не отвечает, он перешел на английский и повторил: -- Ты откуда, мальчик?

-- Не твое собачье дело, -- уклонился от ответа Гек, рассматривая в настенное зеркало заклеенный пластырем лоб. "Однако, -- успел он при этом подумать, -- толстый-то, похоже, землячок". Он уже успел оправиться от шока, вызванного тревожащими изменениями в четком и недвусмысленном сценарии, и спешно оценивал обстановку. Нечто неуловимое для сознания -- в акценте ли, в манере одеваться или в чертах лица нового знакомца -- подсказывало Геку, что перед ним соотечественник.