Когда пошла катавасия с документами и отпечатками пальцев, Гек сообразил, что если бы к пальчикам еще и внешность поменять, то он и судимостей лишится, и ненужных обязательств, и сможет начать новую жизнь. Золотишко подождет пока, никуда не денется... А сидя в сицилийской тюрьме, решился окончательно. Правда, он предполагал, что сделает это в Бабилоне, но уже в Швейцарии решил: чего тянуть -- здесь даже надежнее будет. И доктору Дебюну он дал для образца два отлично скопированных по памяти рисунка-портрета: Джез Достань -- в фас и в профиль.

И теперь он оставил львиную часть на номерном счете в Швейцарии, прихватив с собою новую внешность и две "сотни" в долларах -- миллион, если в талерах, а поселился на Кривой улице, в однокомнатной квартирке без телефона за сто талеров в месяц. Далее предстояло решить основную задачу: получить настоящие документы и вновь стать гражданином Бабилона, но уже с другим именем и с другой судьбой. По фальшивым ксивам легко сюда добраться, но жить...

По этой причине Гек старался вести себя тише травы и ниже воды, бо2льшую часть времени гуляя по паркам и сидя в публичной библиотеке.

Вооружившись тетрадками и ручками, он часами листал подшивки бабилонских газет, стараясь прояснить для себя события тех недавних лет, когда он скитался на чужбине.

Все мертвы, -- если верить газетам. Не понять только -- кто кого убивал и кто кого победил.

Гек ежедневно и помногу ходил по городу, изучая настоящее и вспоминая былое.

"Дом" продолжал работать, Гек даже Мамочку Марго видел мельком, но рожи там крутились незнакомые, много латинов и черномазых. Штаб-квартира на Старогаванской -- закончилась, весь дом пошел на капремонт, хозяин сменился. Гек отныне лишен был возможности черпать сведения из той среды, в которой эти сведения рождались, и вынужден был промышлять догадками и невнятными статейками в бульварных газетах. Он хорошо питался, ежедневно не менее трех-четырех часов интенсивно тренировался, читал по вечерам, бродил по городу -- времени на все хватало. Но где-то через месяц почувствовал он, что жизнь стала нудной, блеклой и... тревожной.