- Где?

- О господи! Во Дворце Конгрессов, а по-фински "Финляндия-тало". Это в парке Хесперия, на берегу озера или заливчика, что ли. Чудо! Лестницы из белого мрамора, стены из черного гранита! Кстати, там же во флигеле и пресс-центр.

- А разве не здесь?

- В дни Совещания будет там. Вся техника там - телефоны, телетайпы, телемониторы...

- Почему же все толкутся здесь?

- До Совещания пресс-центр здесь, я же тебе объясняю. А толкутся, потому что ждут...

- Чего?

- Сообщения, когда прибывает советская делегация, вот чего! Если будет подтверждение, значит, конференция уже наверняка состоится.

- У них есть сомнения на этот счет?

- У западников-то? Они же не первый год сомневаются. Сразу не перестроишься, - пожал плечами Подольцев. - Так идешь в "Тало"?

- Пойду завтра, впереди целый день, - ответил Воронов. - Сейчас вернусь в гостиницу. Посижу подумаю...

- Ясно! Вам, высоколобым обозревателям, нужны не факты, а идеи. Так? А мы - репортеры, "черная кость" - носимся высунув язык, чтобы... как это у Симонова?..

"Чтобы между прочим был фитиль всем прочим..." Ладно, до встречи!

Они вышли в холл. Подольцев нырнул в бурлящую толпу и мгновенно исчез в ней.

Воронов прикрепил карточку к лацкану пиджака. Теперь он принадлежал к журналистской братии, до предела заполнившей холл и примыкавшие к нему коридоры гостиницы "Мареки", и уже не ощущал того отчуждения, которое почувствовал, войдя сюда впервые. Шел восьмой час вечера. Снова оказавшись в колышущейся, бурлящей, окутанной табачным дымом толпе, Воронов надеялся увидеть кого-нибудь из знакомых. Мелькнули лица собственных корреспондентов "Правды", "Труда", но вообще-то советских журналистов здесь, по-видимому, сейчас не было.