Половина необходимых справок высилась за плечами бумажным Эверестом, но очень хотелось в экспедицию, пусть дальнюю. Дело, наконец, дошло до самых районных из властей, началось официальное Лилино водворение в мире, и Сыч напросился к Виктору в гости.
Ради такого случая Виктор достал парадную кружевную скатерть, приготовил коктейли, аккуратно окунув стаканы с намоченной кромкой в сахарный песок - очень изысканно. На стол поставил вазу с грустно-фиолетовыми флоксами, отправился на кухню еще раз отгладить парадную рубашку с воротником "апаш" - не очень смело? - ничего, дома можно, а когда вернулся в комнату, оказалось, что Лила успела слизать со стаканов сахарную крошку, и разводы ее язычка явственно проступали на натертых до хрустального блеска чешских стаканчиках, простеньких, но приятной формы. Махнув рукой внутри себя, Виктор пошел открывать дверь в застиранной футболке: а какая теперь разница?
Сыч, поглядев на флоксы, почесал сперва в усах, потом вокруг затылка, для чего потребовалось снять фуражку, и заявил: - Послушай, сразу видно, что женщина в доме, хоть и маленькая, цветы вот.
Виктор автоматически оглянулся.
- Только придется все равно ее на месяц в детдом отправить, ты извини, порядок такой. Послезавтра тетка инспектор из детской комиссии приедет и увезет девчонку. А когда документы зарегистрируют, совсем тогда заберешь, но пока ее в предвариловку, тьфу, в детдом.
Виктор занервничал до дрожи в стеклянных кусочках люстры: - На сколько ее заберут?
- Я же говорю, на месяц. Подумаешь, передохнешь немного! - Сыч думал, что шутит.
- А когда, когда заберут? - Виктор забыл пригласить гостя к столу, и они так и стояли на пороге.