Уже рассвело, когда он подходил к мосту. Дальше начинались дома. Вот он, тот городок, который посылал ему на фронт столько писем, написанных рукой Лиды. До войны хлопец и не знал, что где-то на Волге есть такой городок. А потом, когда от Лиды из эвакуации пришли первые письма, это место стало самым любимым уголком на земле. Наверно, сотни раз выводил он на конверте название городка. Наконец довелось увидеть его...

Город жил шумной и хлопотливой жизнью. Первыми на улице сержанту встретились девчата. Они весело, с азартом, перебивая друг друга, о чем-то спорили.

К удивлению сержанта, девушка, что-шла в середине, оказалась знакомой. Они часто виделись до войны в Минске, она училась с ним и Лидой в одном институте.

Он обрадовался случайной встрече, хотел было окликнуть Галю, спросить, дома ли Лида. Но подумал, что это задержит его еще на несколько минут, и молча прошел мимо.

Девушка не заметила его.

Улицу Чкалова он нашел быстро. В самом начале улицы, возле низкого деревянного домика, подняв кверху голые суковатые ветви, с любопытством поглядывал на нежданного гостя дуб. "Она в том доме, - догадался хлопец.Она писала, что у них во дворе стоит дуб".

Он пошел медленнее, чтобы унять волнение.

Сколько они не виделись! Нет, не три с половиной года прошло с того памятного третьего дня войны, когда они разошлись в разные стороны. Каким коротким было то расставанье в ночном Минске, в угрожающем блеске пожаров! И как много лет разлуки принесло оно!

Сержант толкнул калитку. Мать Лиды колола дрова. Она подняла голову, минуты две всматривалась, не узнавая солдата, потом обрадованно воскликнула:

- Василек? Живой и здоровый... Родной!

. Марья Петровна, счастливая, подошла к нему и обняла. Потом сразу погрустнела, на глазах блеснули слезы.