Беседа пошла весело и легко. Василь шутливо рассказал о своих злоключениях в дороге. Лида смеялась. Так, полушутя, они болтали долго, пока от растерянности, вызванной долгожданной встречей, нс осталось и следа.

Тогда Василь вдруг почувствовал досаду. "Не такой должна быть наша встреча.

Нужно сказать что-то большое, особенное.

Каждое слово должно быть особенным. Это ведь минуты необыкновенные, неповторимые". Веселая разговорчивость оставила его.

На лбу появились морщинки огорчения.

Он оборвал разговор, Лида, заметившая странную перемену в его настроении, посмотрела на него с удивлением.

Василь заговорил снова:

- Если бы ты знала, как я рад, что вижу тебя снова... У меня какое-то необычное чувство, хочется смотреть и смотреть на тебя... Даже больше, чем говорить. И какое счастье это - видеть тебя, твои глаза, твои руки... Я ведь привык думать, что ты далеко-далеко. Три года так думал...

Лида, смущенная его словами, не сказала ни слова, но он по ее взгляду понял, что она чувствует. Да, и она счастлива, что видит его. Очень счастлива.

Он не мог оторвать взгляда от ее глаз.

"Пусть эти часы будут без печали. Пусть думает, что их еще много", где-то далеко и неясно проплывает мысль. И тут же исчезает, как тучка с ясного высокого неба. И снова - только ее глаза, близко-близко...

- Как хорошо ! - едва слышно прошептала Лида. Ее руки доверчиво легли на плечи Василия.

Он обнял ее и сидел молча, наполненный ощущением ее близости и острой радости.

...Оборвалось это неожиданно. Прошло немного больше часа. Из кухни раздался тлос Марьи Петровны:

- Лида, время завтракать.

Лида быстро встала, посмотрела на ручные часы.

- Ой, мне надо бежать.

- Куда?

- На работу.

- На какую работу? Ты работаешь? Ты же училась.

- Я работаю на авиационном заводе.