Дядя Петя помнил многое и многих. Вспоминал и общих знакомых, а иногда говорил о тех, кого мы уже не помнили, только слышали от старших. Он неплохо играл на гармошке (вот Валерка-то с фанерой и подражал ему). Я тоже попробовал, но получалось неважно - с пятнадцати лет в руки гармонь не брал.

- Сыграй, Шишков!.. - дядя Петя протянул гармонь племяннику, но тот застеснялся и отказался.

- И-эх!.. - Карие глазки раздвинул меха и заиграл знакомую с детства "канаву".

- Эх, канава, ты, канава,

Какой черт тебя копал?

Анамедни шел к обедне - Головой туда попал.

Валентина, супруга Шишкова, мало сидела за столом, все бегала, приспевалась, подавала закуску, меняла посуду. Услышав предложение мужу сыграть на гармони, и выждав, когда дядя Петя закончит куплет, спросила:

- Дядь Петь, а почему Юрку Шишковым прозвали? Вон и ты давеча его Шишковым назвал.

- А Бог его знает. Был тут агроном после войны, Шишков по фамилии. Дак вроде не похожи друг на друга. С нашими у агронома вообще никаких отношений не было... А прозвали, как прилепили, как новую фамилию дали.

Юрка раскраснелся. И от выпитого, и от стеснения, а больше от стеснения, он всегда краснел, когда стеснялся. А я вспомнил, что как-то мать его, тетя Клаша, рассказывала о происхождении сыновнего прозвища.

Действительно, после войны в колхоз имени Чапаева (это сейчас - совхоз, а тогда колхоз был) прислали нового агронома по фамилии Шишков. Бывшего-то и в глаза никто не видел, кроме правленцев, а с

новым агрономом связывали свои надежды на хороший урожай, на лучшую жизнь (авось, не все государство отберет), на какие-то сдвиги в сельском хозяйстве...

И вот, как-то идут бабы на работу утречком (а бабы на работу встают с петухами) и видят, что на бахчах уже кто-то ходит.