- А вы не Николая Ивановича внук будете?

Деда моего знали и помнили все старики. Два георгиевских креста, медали в первую мировую, а после революции - первый председатель сельсовета. Позднее еще на два срока избирался...

- Вижу, внешность-то на мать, на Шурку похож?..

И не дав ответить, лишь увидев по выражению лица, что угадал, сразу

на "ты":

- Знал я твово деда-то. Толковый мужик был...

И догадываясь:

- Так ты, небось, Шишкова ищешь? Да вот же его дом с зеленоватым крыльцом.

Дом был добротный, просторный, из двух больших изб, кухни и прихожей. Обширный двор, сарай, мазанка. Во дворе на цепи пес-пустобрех, для порядка. Крылечко так и располагало для отдыха. Что говорить, дом хороший, как и руки у Шишкова. Одно время, правда, ходили разговоры, что, мол, руки золотые, а горло... Да. Но это было давно, по глупости, видно, себя поставить хотелось: не уважит мать или жена - осерчает!.. Кураж, конечно... Но с возрастом, да и к водке организм не испытывал влечения, все быльем поросло.

Встреча была весьма приятная. В Шишкове покоряла отсутствовавшая ранее солидность. Разговор шел о семейных делах, о работе. Мой друг очень гордился профессией сварщика, но и сыном, безусловно, гордился, хотя старался этого не показывать. А сын ходил по избе с фанеркой в руках, держал эту фанерку на груди, как гармонь, представлял, что играет на гармошке. Этот момент особенно отчетливо напомнил мне наше босоногое послевоенное детство, а пацан был копией бати четверть века назад. Даже чубчик так же зализан, как у отца. Про отцовский чубчик тогда говорили: "Бычок зализал". Не обошлось в беседе и без обычных в таких случаях "а помнишь" и тому подобного. А вспомнить было что. С нами разделял компанию Юркин дядя Петя, по прозвищу Карие глазки. Прозвище дали за любимую поговорку молодости, да и сейчас еще нет-нет и вспомнит ее: "Так твою, глаза карие". Она ему заменяет всякие вводные, цензурные и нецензурные "елки-палки".