А башмаки те были для Андрей Григорьевича особою гордостью. Преобрести он их сумел, разумом своим обогатимшись: перевел он попу, с вознесенского приходу, отцу Онуфрию, статью научную с языка англицкого на язык россейский. Оно и не мудрено: небось, все четыре годка, что в университете городском обучаться Андрей Григорьевич старался, не напраслину тратил - был он студентом хоть и не прилежным, но толковым, вот и башмачками, глядишь, разжился, за знания-то свои. До означенного времени Андрей Григорьевич последнюю обувную пару до дыр износил непристойных, да новую по бедности своей преобресть не мог; так и ходил он летом по городу, ноги босые обильно гуталином мажа, дабы достоинство свое ученое видом ног неодетых в глазах народных не ронять.

Надел друг наш душевный Андрей Григорьевич башмаки новые, шнурки тугие на них завязал и сам себе красавцем показался. Спустился он вниз по лестнице со всею возможною осторожностью, чтоб с домохозяином ненароком не повстречаться, поелику за постой он уж давненько ему задолжал - и вышел до прошпекту.

Вышагивал Андрюшка Нечесов по прошпекту, в витрины стеклянные себя разглядывая. До витрин тех дела ему особливо небыло, птому как долги его в погоне за доходами последние заметно опережали; охота однако ж имелась существенная. Костюмный набор, посреди людного месту за стеклом на показ выставленный, сотворил в душе его такое неовыразимое смущение, какое юные барышни в сердцах пылких вызывают обыкновенно. А вот и галстук к ему шелковый подыскался - висел оный средь многих иных за витриною, колерами, синими и червонными, средь них выделяясь. Вздохнул тут Андрюшка наш тяжко платье то могло стать ему в полтыщи рубликов без малого, коих отродясь в руках он не держал и в глаза не видывал - и повернул тут Андрюшка прочь, дабы сердце свое напрасными страданьями не сокрушать. Шел он по прошпекту, земли под собою не чуя, и мерещилось ему в глазах платье то дивное, и примерял он на себя его с осторожностью в мечтах своих дерзновенных. Шел он не разбирая дороги - и дорога та к дому Хлебоженовскому сама его вывела. Смекнул тут Андрюшка, что судьба, видать, стопы его к месту этому направила, и, не смутясь, стал он по лестнице до квартиры Хлебоженовской подыматься.