Ранее как оно было: знамена государственные все более красного сукна делали, а ноне того сукна одна полоска осталась - все економия! Да и дурак какой ту материю на рубаху себе не утащит, ибо какому дураку рубаха враз о трех цветах надобна? Вот и сужу посему: с дураков отечеству прибыток один да благополучие. - То-то оно и видно, что с дураков прибытку навалило, когда власть партейную отменили и царскую наново назначили! Аж посейчас кушать нечего сделалось. - Отмахнулась матушка, сваливая допеченый блин в ароматную стопку. - А все потому, - важно воздев к небесам палец промасленный, ответствовал святой отец,- что не столь с дураками мы жили, сколь при дураках. Ежели б правители те разумом побогаче оказались, оне, прежде чем с престолу отрекаться, выкатили б к дуракам бочку с водкою, да закуски какой к ей приложили. Тогда б и царя нового выбирать надобности небыло. - А плохо ль вам при царе-то Бориске живется? - Вопрошала его матушка Анастасея. - Да то-то и оно, что хорошо. - Вот отсель и помалкивайте, Бога ради. - Закончила попадья, утирая лицо влажное передником яркого цвету.

Едва закончил Яшка Скородумов отчет свой составлять, перо прочь отложив, как послышались на лестнице, что в покои верхние вела, тяжелые шаги губернаторские. Выскочил Яшка в гостиную к фонтану и канарейкам в тот самый миг, когда Сотрап Емельяныч уже ступал по ковру, пол в этаже первом застилавшему, брюшко свое, весьма внушительно из-под халата выпиравшее, степенно оглаживая. - Сотрап Емельяныч, ваша милость! - Воскликнул Яшка, усердно делая на лице своем радость неописуемую, - бумагу вашу организовал я, как приказывали. - Дурак. - Отозвался Сотрап Емельяныч благодушно. - Ибо говорить мне надобно не иначе, как "ваше превосходительство", или "ваше сиятельство", в наихудшем случае. На будующее уразумей. - Так точно, ваше сиятельство, - откликнулся Яшка охотно, превращая радость неописуемую в радость уж словами совсем невыразимую, - циркуляр к нам новый из столичной канцелярии пожаловал.