Дело то и люду торговому во благо, и горожанам простым в радость: чем по базарам непотребным, на Соддом с Гоморрою боле походящим, да по киоскам сомнительного свойству бегать голову очертя, ужель не проще в место такое придти да и прикупить всего, чего душе надобно? Устроили тогда по поводу нового этого предприятия банкет подобающего размаху, и гостей приглашенных было множество, а неприглашенных еще более; и персон важных, для фуршету подобного совершенно необходимых - без счету; и речи произносили все больше прочувствованные и к случаю как нельзя пригодные. Не все речи те Сотрап Емельяныч к огорчению своему сейчас припоминал с отчетливостью, поелику ко второй половине празднецтва принял он на душу свою намного более того, что душе его по природным ее особенностям уместить было возможно, однако ж впечатления об вечере оном остались у его губернаторского привосходительства самые что ни на есть благоприятнейшие. Распорядился он на утро все базары соддомские заодно с киосками с лица городского стереть, дабы воспоминаний от них не осталось и малейших, что и было с расторопностью исполнено. Дома же торгового и посейчас подле площади не появилось, ибо, как Яшка объяснял в последствии терпеливо, прейскуранты на все, из чего дома подобные строятся, опосля фуршету менялись неоднократно; появилась же подле усадьбы губернаторской конюшня обширная с десятком орловских скакунов да псарня для охотничьего дела; Яшка же в новых штиблетах и костюме черного английского сукна щеголять принялся. Откуда все означенное у него вдруг взялось - один черт его ведает. В другом случае возжелал Сотрап Емельяныч трамвай вокруг Вытнинской улицы, что к парку городскому примыкала, пустить для нужд рабочего люда. И рельсы из столицы на то были выписаны со шпалами, и деньги, дабы рабочим, что рельсы те укладывать наняты, жалованье платить к сроку надлежащему.