Маруся. Ну и Юрик! Чудеса! Как мало другие люди меняются, не то что я! (Убегает.)

Юрик (Сереже). Ох, намучился я, пока искал Марусю. В общежитии никто ее адреса не хочет говорить, все какой-то незнакомый народ. А кто знакомый – в кино ушли. А прибежал сюда – не открывают. Ближе друга нет у меня, чем Маруся, хоть и старше был на два класса. Вместе эвакуировались. Меня на вокзале Финляндском на прощание в ногу ранило. Осколком. Я маленький, а она еще меньше, все воду носила мне. И вдруг потерял ее.

Вбегает Маруся с кастрюлькой.

Маруся. Ну, давай пересыпай. Что ты на меня так глядишь? Лицо запачкано, что ли?

Юрик. Эх ты, дитя, дитя, взглядов не понимаешь. (Пересыпает черешни.) Одна гражданка обиделась, что много беру. А я ей: «Ну можно ли ссориться возле такого радостного продукта! Не пшено ведь!» Ну и мастерица ты прятаться. Хорошо, Валя Волобуева дала твой адрес.

Маруся. Валя?

Юрик. Она. Я спрашиваю, как ты живешь, а Валя: «Сами увидите».

Маруся. Ты теперь кто? Он, Сережа, кончил школу, не стал держать в вуз, а пошел в геологическую экспедицию, коллектором. Потом на Камчатку уплыл. Я, говорит, засиделся. А теперь ты кто?

Юрик. А теперь я понял, что если так много ездить взад и вперед изнежишься. Да, да! Привыкнешь каждый день новеньким кормиться. Не-е-ет! Хватит. Я поступил на «Электросилу» и буду держать в Электротехнический на вечернее отделение.

Маруся. И учиться и работать?

Юрик. У меня такая идея, что если я себя немедленно не возьму в руки, то выйдет из меня бродяга. Я испугался. Себя потеряешь, тебя потеряешь. Почему в адресном столе нет твоего адреса?

Маруся. Есть. (Хохочет.)