Маруся. Не откроем.

Сережа. Спрячемся на сегодня.

Маруся. Здесь дом. Как в детстве – помнишь? – здесь не ловят.

Звонок.

Вот человек! Ничего не понимает.

Звонок.

Сережа. Звони, звони! Нам от этого еще уютней.

Чередование длинных и коротких звонков. Маруся вскакивает.

Маруся. Сережа! Да ведь это он!

Сережа. Кто – он?

Маруся. Ну как ты не понимаешь? Наш Юрик! Слышишь? (Хохочет.) Он передает азбукой Морзе: «Ю-р-о-ч-к-а м-и-л-е-н-ь-к-и-й я-в-и-л-с-я».

Хохочет, выбегает в прихожую и возвращается с Юриком, очень молодым человеком, года, может быть, на два всего старше Маруси. Он чуть прихрамывает. Очень незаметно. Весел. Не сводит глаз с Маруси. Так пристально рассматривает ее; что Сережу и не замечает сначала. В руках огромный сверток.

Сережа, это Юрик!

Юрик на миг перестает улыбаться, взглядывает на Сережу и тотчас же будто забывает о нем. С наслаждением глядит на Марусю.

Помнишь, я рассказывала, Сережа? Он на два класса меня старше был. Чем он увлекается, тем и весь детдом, бывало. Это он научил нас принимать азбуку Морзе на слух.

Юрик. Забудем прошлое, перейдем к настоящему.

Маруся (хохочет). И голос прежний! Вот славно-то. Да положи ты сверток свой.

Юрик. Невозможно, рассыплется. Неси скорее кастрюльку, или тазик, или коробку – любую тару. Это подарок тебе!

Маруся. Какой?

Юрик. Черешни купил. Первые. Из Средней Азии или с Черного моря. Три кило тебе в честь первой встречи после разлуки.

Маруся. С ума сошел!

Юрик. Благодарить надо, а ты оговариваешь. Беги за кастрюлькой, не мучай человека!