— Ну! Чего затаились? Спите?..

Вовка прижался к Сергею и зашептал на ухо:

— Что будет?! Бежим!.. Он узнал, что мы тут спрятались!

Но Сергей зажал ему рот ладонью, подхватил горн, узелок с хлебом, пролез между досками загородки и, растолкав телят, протащил Вовку в самый дальний угол вагона. Толкнул в спину:

— Лежи.

Сначала появилась рука с керосиновым фонарем. Потом влез здоровенный мужик в черной рубахе-косоворотке, заросший бородой до самых глаз. Он поднял фонарь. Посчитал телят, тыча перед собой громадным черным пальцем. Перекинул за загородки несколько охапок сена и проговорил:

— Жуйте. Теперь до места кормить не буду…

Когда дверь за ним прикрылась и отсвет фонаря исчез, Вовка шумно выдохнул и провел ладонью по голове. Лоб был мокрый. Он готов был поклясться, что все это время совсем не дышал.

— Вот страшный!.. Как начал лохматый пальцем тыкать, я чуть не заорал. Так и кажется, что на меня показывает…

— Ладно, — похлопал его по плечу Сергей, — это уже прошло. Теперь самое время и нам перекусить.

— А вдруг он вернется?.. Я и спать не буду. И есть не смогу.

— Сможешь, — усмехнулся Сергей.

И правда. Под мерное покачивание вагона Вовка как-то незаметно сжевал большую корявую горбушку. А когда запил водой из фляжки, глаза закрылись сами собой…

«Тра-та-тах-трах-тарарарах!» — длинной очередью прогремел громовой раскат. Будто только и дожидаясь этого сигнала, в крышу ударили горошины первых капель, и пошел дождь. Молнии резали черное небо во всех направлениях. Грохот грома, усиленный эхом окружающих гор, не умолкал. Дождь все наддавал и наддавал и, когда казалось, что сильнее и быть не может, хлынул с неба сплошным потоком. Но Вовка ничего не слышал. Сергей лег к нему поближе, укрыл его и себя сеном. В воздухе пахло озоном. Дышалось легко-легко. Засыпая, Сергей думал: «Хорошо, что успел… Что теперь на тормозной площадке делается?!.»