- Знаю. Однако ж должность ваша не из самых веселых, быть беспрестанно с сумасшедшим.

- Ведь он не в самом деле на стену лезет или кусается. Он меня даже любит по-своему, хотя и не даст слова сказать, чтобы не возразить. Я, впрочем, совершенно доволен; получаю тысячу серебром в год на всем готовом, даже сигарок не покупаю. Он очень деликатен, что до этого касается. Чего-нибудь стоит и то, что на свет посмотришь. Да, послушайте, надобно вам показать моего чудака.

- Бог с ним совсем. Кстати, вы не только других не знакомьте, но и сами будьте осторожны, со мной верноподданным дозволяется только грубить, а не то вас, пожалуй, после возвращения из Италии в такую Калабрию пошлют, где ни попов, ни разбойников нет. А может быть, и peggio [хуже (ит.)] такое зададут arpeggio [арпеджо (музыкальный термин) (ит.)].

- Ха-ха-ха - эк язык-то, язык, все тот же, все с ядом, все бы кусаться, вот небось этого не забыли - arpeggio. He боимся мы, наше дело медицинское; ну, позовут к Леонтию Васильевичу, что же? Я скажу откровенно - помилуйте, генерал, на дороге встретил человека, без живота лежит, не может дальше ехать, ну я ему лауданума с мятой дал, это обязанность звания, долг человечества. Он ведь и поймет, что это вздор, ну, да умный человек, надоело же все в Сибирь да в Сибирь, скажет - ну вперед будьте осторожны, я говорю для вашего собственного блага, это отеческий совет, - так и отпустит. Нынче у нас как-то меньше смотрят за этим, ей богу; у Излера "Пресса" лежит тан, как "Петербургские ведомости", просто на столе лежит.

- И притом еще отборные нумера, не так, как здесь, сплошь да рядом.

- Смейтесь, смейтесь, много небось вы здесь выиграли февральской революцией?

- У... у... да вы преопасный человек, вы уж разрешили эдак о мятежах и злоумышленниках говорить, - смотрите - до добра это не доведет.

- Я притащу моего пациента - ну что вам в самом деле, через час разъедетесь; он предобрейщий человек и был бы преумный.