Последние слова он произнес тихо, лишь самому себе. Лицо его потемнело, он прикрыл глаза правой рукой и долго молчал.

"Сколько же мне надо учиться, читать, чтобы знать и, главное, понимать хоть десятую часть того, что знает и понимает Он, - тоскливо думал Никита. - И какое же это счастье, что во главе строительства Будущего без Слез и Горя стоит человек, который на десять голов выше всех других, кроме Ильича, вождей нашей революции".

- Теперь ваш проект, товарищ Хрущев, - Сталин подошел к разложенным на столе ватманам, стал скрупулезно рассматривать каждый лист. Никита ревниво наблюдал за его взглядом. Поначалу он даже попытался давать кое-какие пояснения. Однако, лицо Сталина оставалось непроницаемым и Хрущев смолк. Прошло около десяти минут прежде чем генсек вновь пошел вокруг конференц-стола.

- Ваша идея любопытна, хотя и не оригинальна - как вы знаете, разрабатывается план, рабочий план строительства на месте храма Христа Спасителя Дворца Советов.

Он подошел к книжному шкафу, раскрыл зашторенные дверцы и Никита увидел метровый макет грандиозного здания, которое венчала статуя Ленина.

- Хочу подчеркнуть, - продолжал Сталин, - в данном случае эпигонство - препятствие вторичное. А первичное - совсем другое.

"Черт, эпигонство какое-то. Что оно означает? - уныло подумал Никита. - Надо запомнить. Вернусь к себе - обязательно посмотрю в энциклопедии. Наверняка оно есть в "Брокгаузе и Ефроне".

- Если вы заглянете в популярный энциклопедический словарь, - Сталин махнул рукой на дальние шкафы, в которых за стеклами поблескивали золотом аккуратные ряды корешков внушительных томов, - то выяснится хронология, достойная всяческого уважения.

Он прошелся, прикрыв глаза, словно вспоминая что-то. И, глядя на Хрущева через весь огромный стол, спросил: