Заботы эти, всегда приятные, перемежаются с заботами служебными, подготовкой отчета в Москве, введением в курс дела сменщика, который, как правило, приехал делать революцию, улучшать, совершенствовать, смело идти вперед и выше. На своем обожаемом "Обворожительном" Иван за последнюю неделю перед отъездом трижды слетал в Вашингтон, а в Нью-Йорке мотался и по Манхеттену, и по Бруклину, и по Квинсу. Побывал и в бедных еврейских лавчонках на Яшкин-стрит, где появление его роскошного "бьюика" неизменно вызывало взволнованное почтение и мгновенное повышение цен, и в величественно-торжественном универмаге "Macy" на Бродвее. В Амторге долго и внимательно знакомился он с таможенными правилами и списками личных вещей, разрешенных ко ввозу.

- У вас, конечно, дипломатический паспорт, - сказал Ивану уважительно один из экспертов. - Однако, у нашей таможни семь пятниц на неделе и вообще...

Он не договорил, что "вообще", но Иван его понял. Сокрушенно вздохнул, развел руками: "Сынишка так мечтал, что я привезу автомобиль. Но по нынешним порядкам, если я машину отправлю домой, то по родной столице будем в ней разъезжать буквально без штанов".

- Вашу машину можно хорошо здесь продать, - успокоил его амторговец.

- Нет, я ее Сергею, известинцу оставляю.

Тот понимающе кивнул.

Сергей устроил для друга прощальный ужин у себя дома в самый канун отъезда. Он хотел заказать отдельный кабинет в ресторане "Уолдорф Астория", но Иван запротестовал: "Ей Богу, Серега, устал я от всей этой кутерьмы. И потом, хочу в этот последний вечер побыть без чересчур веселой толпы жующих и хмелящихся".

И вот их было четверо - Сильвия, Элис, Сергей и Иван. Еда, обычная американская еда - салаты, стейки с картофельным пюре, кукурузой, цветной капустой, яблочный пирог - была доставлена из ресторана "Хулиган", который располагался на первом этаже дома Сергея и где его знали все - владелец, шеф-повар, официанты. Вишневого цвета посуда, вишневого цвета бокалы, вишневого цвета свечи.